Миллениалы постарели быстрее, чем любое другое поколение — и быстрее, чем сами успели заметить: теперь не я спрашиваю маму про огород, а она меня. Нам казалось, что мы навсегда останемся теми, кто меняет квартиры и профессии, откладывает «взрослую жизнь» на потом, носит резиновые сапоги исключительно как завещала Кейт Мосс — с бумажным стаканчиком на фестивале, — а потом оказалось, что наше «потом» уже наступило, и выглядит оно иначе: в клогах Plasticana за 35 евро мы выходим на балкон с лейкой и искренне радуемся, что розмарин этой весной прижился. Хотя базилик, если пересадить в приличный горшок, приживается без проблем, — а значит, всё лето можно готовить Basil Smash. Несмотря ни на что, я всё ещё миллениал и предпочту коктейль соусу песто.
Сад как антидот к бесконечной цифровой текучке, в которой большинство из нас провели последние пятнадцать лет, так и не увидев ничего ощутимее текста на экране. Есть и кое-что ещё: мы живём в эпоху хронического фонового тревожного гула, который следует за тобой везде. Огород, сад или кашпо на балконе против него работает почти абсурдно хорошо: розе всё равно, что происходит в новостях, розмарин не читает уведомления — ты его поливаешь, и он растёт. И если раньше огород был территорией бабушек и дедушек, то теперь он принадлежит нам — людям с хорошим вкусом и не всегда хорошими привычками.
Мы не одни. Памела Андерсон давно обустроила семиакровый сад на Ванкувер-Айленд — снимает реалити-шоу Pamela’s Garden of Eden, закручивает огурцы, продаёт варенье и пишет об этом на Substack. Она очень точно формулирует: её огород — «метафора того, как я собираю свою жизнь обратно по кусочкам». Дрис Ван Нотен, чей сад в Антверпене известен в индустрии не хуже, чем его принты, однажды отказался от Met Gala из-за пионов, которые цветут раз в году. Дэвид Бэкхем выращивает овощи и держит кур — а David Austin Roses в этом году назвали в его честь новый сорт розы (лучшие розы на свете; у меня три куста).
Ладно, это всё люди постарше — что с молодёжью? Кайли Дженнер с 2020 года занимается огородом в своем доме в Калифорнии — у нее растут клубника, батат, арбузы, гранаты. Белла Хадид во время пандемии жила на ферме мамы в Пенсильвании, где они с Джиджи высадили 1500 кустов лаванды. Джонатан Андерсон признавался, что если бы не мода, то стал бы садовником. В 2023-м на подиуме Loewe появилась одежда на которой росла трава — а при перезапуске JW Anderson в коллекцию вошли антикварные французские лейки и грабли XIX века.
Когда помидор Loewe и галоши Plasticana завирусились за пределами гардеробов модных энтузиастов, стало понятно, что garden core вышел сначала на улицы, а потом уже на подиумы: тренды своё начало всегда берут в коллективном сознательном и бессознательном — то, что мы все одновременно потянулись к земле, это только отражение нашей реальности, а там её уже подхватила мода. Тут надо сделать небольшое лирическое отступление про ugly shoe theory — потому что калоши и резиновые сапоги, которых все медиа называют «самой модной уродливой обувью сезона», это именно она.
Но есть и более глубокий слой: ugly shoe theory — это модная система перекодировки: предмет, у которого нет никакого модного капитала, именно поэтому его можно «перепридумать» по-своему.
Кроксы прошли этот путь раньше всех — из больниц прямо на подиум, и пока все недоумевали, фэшн-тусовка уже убирала их в шкаф и доставала Ugg — то же самое, теперь просто классика. Садовый клог сейчас находится ровно в той золотой точке, когда это уже модно, но еще не популярно — то есть в том зазоре, где и живёт настоящий тренд. Его носят люди, которые понимают, а не люди, которые следуют: несмотря на то, что Дженнифер Лоуренс уже гуляет в них по Нью-Йорку — а это, как правило, означает, что времени осталось немного.
